Выздоровление в закрытом учреждении

Выздоровление в закрытом учреждении

Почти на каждой группе АН можно встретить выздоравливающего зависимого, за плечами которого есть опыт отбывания наказания в закрытом учреждении. Некоторые из них узнали о нашем сообществе именно там. Кто-то даже смог посетить собрание, писать шаги и начать свой путь в выздоровлении.
Мы попросили таких ребят поделиться опытом, как проходило их выздоровление в период отбывания наказания. И вот какие вдохновляющие истории они рассказали.

Предыстория и знакомство с сообществом

Макар

Я рос в среде, где употреблять наркотики было социально приемлемо. Полтора года я шёл на преступления, чтобы самому оставаться в употреблении. Я понимал, что стал заложником и последствия рано или поздно будут катастрофическими. Мне постоянно было плохо, я просто плыл по течению и ждал, что что-то случится.

Однажды меня задержала полиция. Я почти не осознавал происходящего и рассчитывал на удачу, но в этот раз не повезло. Мне грозило от 10 до 20 лет строгого режима. Из СИЗО меня отпустили под домашний арест.

Неожиданно мой адвокат стал задавать вопросы не о деле, а о моём употреблении. Меня это смутило. А потом он сказал: «Поезжай в детокс». Я согласился и поехал прямо во время домашнего ареста. По дороге он рассказывал о любящем Боге, о программе и признался, что сам когда-то употреблял. Я не поверил: он был прилично одет и на хорошей машине. Я видел перед собой успешного человека, совсем не похожего на меня.

В детоксе люди тоже говорили о программе и Боге. Я понял: если не разберусь, что делать, остаток дней проведу в безумии. Мне нужно было понять, как люди могут не употреблять. Я попробовал впустить в жизнь непредвзятое понимание без своих стереотипов. Когда я впервые попал на группу, мне сказали, что меня любят таким, какой я есть. Я был напуган, но ощутил заботу и поддержку. Я понял: это моё место.

Игорь

Очень много лет я был религиозным человеком. В колонии я попал в больничное учреждение для заключённых и там встретился с наркотиками — мне предложили скинуться деньгами и употребить. Как же сильно мне хотелось этого. Но так как я был религиозным человеком, я отказался — мне было важно, чтобы люди не сказали: «Верующий, а употребляешь». Но у меня произошло внутреннее понимание: если убрать весь этот спектакль — людей и колонию, — то после освобождения я буду употреблять. И мне стало страшно. В этот момент в палату, где я лежал, попал парень из реабилитационного центра для наркозависимых. Ему там не понравилось, но он рассказал, что есть сообщество «Анонимные Наркоманы». Это был первый раз, когда я услышал о сообществе. Я написал заявление ведущему психологу этого центра, что хочу попасть к ним. Я просто решил попробовать новый путь.

Алёна

Попав в сообщество, я набрала немного чистого времени, сорвалась и начала нарушать закон. Затем я вернулась из срыва и продолжила выздоравливать в АН.

На 90 дней чистоты мне пришло письмо: благодаря амнистии все мои наказания сняты. Я счастливая летела на собрание, рассказывала о чудесах выздоровления. А через полмесяца пришло ещё одно письмо о том, что предыдущее письмо прислали мне ошибочно и моя статья не подходит под амнистию.

Ребята поддерживали тогда, говорили: «Не посадят, ты же чистая». Но я внутренне чувствовала, что поеду отбывать наказание. Этот период до суда меня сильно «шизило», хотелось употреблять больше прежнего. Но я всё равно ездила на собрания, общалась со спонсором, пила чай с друзьями из АН. Больше всего спасало живое общение, мне было очень важно проговаривать состояние. Это помогало выжить.

Лёша

Я употреблял наркотики около 27 лет, и за это время у меня накопилось очень много проблем: с законом, финансами, отношениями, все сферы жизни были потеряны. И в один момент сложилось ощущение, что я в полном тупике. Не было сил и возможности выкручиваться.

В отчаянии я совершил очередное преступление. Думал, не возбудят уголовное дело, но его завели, а меня отпустили под расписку. Я понял, что не знаю, что делать. Обратился к врачам за терапией, потому что мне было плохо, и они сказали, что есть выход из сложившейся ситуации — нужно лечь в реабилитационный центр. Туда приходили служащие из «Анонимных Наркоманов», которые рассказывали про 12-шаговую программу и о своей новой жизни. Так я узнал о сообществе и что есть выход. Этому послужили фразы, которые я услышал от выздоравливающих людей: у них были такие же проблемы, как у меня, но с помощью шагов и Высшей Силы им удалось измениться. Эти слова меня заинтересовали, я увидел искру надежды.

Следовать принятому решения, несмотря ни на что

Макар

Мою статью переквалифицировали и дали пять лет. Отбывать наказание я ехал уже с литературой «Анонимных Наркоманов». Адвокат подсказал мне важную рекомендацию: если слышу разговоры об употреблении — разворачиваться и уходить. В колонии люди предлагали мне наркотики, употребляли прямо при мне, а я разворачивался и убегал. На вопрос «Почему не употребляешь?» отвечал, что я верующий человек. Для меня верой стали «Анонимные Наркоманы».

Попав раз в санчасть, я увидел вывеску «Анонимные Наркоманы» и начал рассказывать заключенным про сообщество, про то, что можно жить, не употребляя. Из сотни человек двоим отозвалось то, чем я делился. Остальные говорили, что это глупо, но мне было всё равно. Мы вместе читали Базовый текст, делились опытом, идентифицировали себя как зависимые. Всё это время я молился, писал благодарности. Ко мне приходил мой адвокат, он делился своим опытом, слушал меня и поддерживал. Поддержка — это единственная мотивация просыпаться по утрам, жить и знать, что меня любят и верят в меня.

Игорь

Раньше за что бы я ни брался мне всё время хотелось от этого убежать. А здесь было не так. Моя мотивация была простой: прописать три шага в реабилитации и взять спонсора из АН, чтобы писать с ним шаги по Руководству. Я надеялся, что спонсор поможет мне после освобождения встать на ноги. Честно говоря, это была корыстная мотивация — не выздоровление стояло на первом месте, а помощь мне.

Когда он меня взял, я буквально через две недели освободился из того учреждения и отправился в другое. Там я плотно работал со спонсором: он дал мне «90 на 90», показал онлайн-собрания, я взял служение. В новом закрытом учреждении было много действующих наркоманов и алкоголиков, и мне приходилось с ними взаимодействовать. Меня вытягивали шаги и созвоны с большой группой поддержки. Раньше я никогда не хотел писать шаги, но здесь появилось желание довести начатое до конца.

Лёша

Ехал я на суд уже укомплектованным тетрадками и литературой АН. Мой спонсор дал мне напутствия, и я с самого первого дня в камере начал писать Первый Шаг. У меня была чёткая картина ближайшей жизни: спонсор, шаги, литература «Анонимных Наркоманов», инструменты выздоровления. Я принял это безоговорочно — других вариантов, кроме программы, я не видел.

Я опытный сиделец, знал тюремные законы и реакции осуждённых, которые не хотят меняться. Но за месяц на воле программа «прокачала» меня: я знал, что такое страх и как с ним работать. Я как будто прокрутил плёнку действий наперёд — и какая-то сила помогала в трудные моменты и соблазны.

Раньше в тюрьме я употреблял. Теперь даже если бы предложили, я бы отказался, потому что знал последствия. Хотелось пройти срок без нарушений, я боялся не столько употребления, сколько изолятора, дополнительных нарушений, проблем с досрочным выходом или продления срока. Хотел отсидеть в чистоте, с новыми убеждениями.

Конечно, соседи не понимали, что со мной, крутили у виска, шушукались, что я творю фигню и не живу по стандартным правилам. Я откололся от того общества, но жил параллельно — поддерживал бытовые отношения, чтобы не выглядеть врагом. Атмосфера, конечно, все равно давила, но мне было легче: я благодарил Бога, что понимаю процесс выздоровления, а эти люди — нет. Я молился за них и приглашал на собрания в Zoom.

Алёна

Попав в изолятор, меня сильно накрыло от осознания, что происходит. Мне нужно было написать список нужных вещей, и я написала: литература АН, колбаса, сигареты, тёплые вещи. Литература была первым пунктом. Тогда у меня было служение секретаря на группе. Когда меня привели в камеру, я села на кровать и схватилась за голову: «Господи, у меня отчёты! Как завершить служение, чтобы не осталось незаконченного?» Я не гнала из-за того, что два года не увижу дочку и маму, — я гнала из-за незаконченного служения!

Ребята из Минска передали книги, ежедневник, Базовый текст, рабочие тетради. В тюрьме я начинала день с молитвы, читала литературу, читала ее вслух тем, кому это было интересно.

В колонии первый год меня жёстко крыло: обида, ужас, непонимание, куда я попала, почему я должна жить с этими людьми. Писала письма анонимным и делилась состоянием. Я получила очень много писем в ответ с поддержкой и фотографиями. Как-то ребята прислали общее фото с юбилея группы со словами: «Освободишься — приедешь не на первый и не на последний юбилей».

На второй год стало легче. Я чётко решила: что бы ни случилось на свободе, я не буду употреблять. Хочу попробовать новый путь — тот, о котором писали ребята: путешествия, свадьбы, рождение детей. У меня была стопка фотографий, и я показывала эти кадры девочкам в отряде: вот зависимые люди, которые не употребляют, и у них всё хорошо. Меня это вдохновляло.

Проявление Высшей силы в темноте

Макар

Я чувствовал заботу Высшей Силы: она оберегала и помогала мне. Бывали случаи, когда я оказывался в эпицентре конфликтов и понимал, что физически нет сил для их конструктивного разрешения. В эти моменты я молил Бога о помощи, и каждый раз ситуация чудом проходила сама собой.

Но самая показательная для меня история была, когда в СИЗО у меня забрали нашу литературу на цензуру и не вернули. Тогда я попросил маму сходить на группу и приобрести книгу. Она пришла, подождала окончания собрания, а потом зашла и рассказала ребятам всю ситуацию — они просто дали ей книгу бесплатно и подписали ее множеством слов поддержки и любви. Мне было очень приятно. Перед освобождением я оставил эту книгу другим заключённым, которые заинтересовались темой выздоровления.

Игорь

Я работал дворником в городе, где отбывал наказание. С администрацией у меня сложились хорошие отношения: все знали, что я в сообществе и выздоравливаю. Однажды мне вздумалось съездить подстричься в соседний город — это всего в шести километрах. Инспектор спросил: «Куда собрался?». Я что-то соврал в ответ про работу. Но едва переступил порог, как внутри меня возникли мысли: «Игорь, на хрена ты врёшь? Зачем так делаешь? Пойди и честно скажи, что хочешь постричься». Я вернулся и признался, что иду не на работу. Инспектор ответил: «В следующий раз так не делай. Иди на работу — я ничего не слышал». Он дал понять, что подстричься, если нужно, можно.

Это был первый раз, когда я поступил честно. Программа сработала: раньше я бы никогда так не сделал. Обычно если я принял решение сделать по-своему — так и делал. А тут программа в действии не позволила мне поступить, как я хотел.

Лёша

В Третьем Шаге мне нужно было прописать свою концепцию Высшей Силы. Первое, что мне пришло в голову: моя Высшая Сила работает через людей. В тот момент я находился под надзором администрации колонии, и администрация, выходит, — часть моей Высшей Силы: она задаёт тон, у неё свои правила. Я должен беспрекословно и безусловно этим правилам подчиняться. Не исполнять свою волю, а исполнять волю администрации. Я там прямо так и писал в письме спонсору: «Она моя защита, опора и охрана». Мне нечего бояться, когда у меня такая Высшая Сила в лице сотрудников учреждения.

Сам я, конечно, считал это шуткой, но тем не менее я понимал, что в некоторых бытовых моментах мне действительно нужна помощь и защита. Я не знал, как напрямую подойти к сотрудникам колонии и попросить о помощи. И когда я написал это в примере, у меня мелькнула мысль: «Администрация прочитает это и возьмёт на заметку, что мне нужно». Так и получилось.

На удивление с тех пор, как я прописал эту концепцию, мои проблемы с некоторыми осуждёнными исчезли.

Алёна

Как-то я начала молиться и просить у Бога людей, близких по духу, и случились чудеса. В колонии я начала встречать девчонок, с которыми когда-то лежала в реабилитации. Так мы с несколькими девочками стали друг для друга семьёй: дружили, вели общий бюджет, накрывали столы, вместе учились на швей. Я поняла: свобода не зависит от стен — я создаю её внутри себя. И там можно жить, имея принципы программы и позволяя людям быть рядом.

Однажды мама сказала по телефону, что получила инвалидность и увольняется с работы. Мне было больно от того, что я не могу помочь. Девчонки поддержали меня — делали открытки, вырезали фигурки с надписями «Молодец», «Только вперёд». Вот так Бог обнял меня чужими людьми, которые не являлись мне родственниками.

Я свободно делилась любыми эмоциями, хотя при входе в тюремную камеру мне сказали: «Держи эмоции в себе, здесь слёзы не понимают, всё могут использовать против тебя». Но я сказала себе: «Нет. Я буду жить так, как хочу». В итоге на эту честность откликнулись искренние люди.

Также я пыталась привести в колонию сообщество «Анонимные Наркоманы» — писала начальнику, ходила к наркологу — администрация встречных шагов не делала. Но после моего освобождения всё сложилось. Теперь мы ездим туда с группами. Одна девочка из моего заключения снова села — теперь она моя подопечная. Другая освободилась, пишет шаги и выздоравливает. Это что-то невероятное для меня.

Выздоровление после

Макар

Когда я освобождался, меня встретил мой адвокат. Я даже не поверил: неужели это происходит? Через пару дней я поехал на собрание. Честно, я расплакался. Я столько лет представлял этот момент. Атмосфера собраний — это нечто невероятное, это лучшее, что есть. Я начал активно ходить в АН — и ко мне пришла поддержка. Я просто понял: на первом месте выздоровление, а потом уже всё остальное, иначе никак.

В заключении были периоды, когда я жил без спонсора, без сообщества. Не скажу, что это были лучшие годы. Это было очень тяжело. Потом я нашёл спонсора и начал не просто выздоравливать, а общаться, писать, перечитывать с ним Базовый текст — и открывать для себя новые смыслы, взял служение. Глядя на свою прошлую жизнь — когда я скитался по улицам, прятался по лесам, обманывал свою семью, — мне сейчас не верится, что мой опыт кому-то интересен, что моя жизнь кому-то нужна. Это просто чудо.

Игорь

Когда я освободился, у меня уже было принятое решение: пройти всех врачей, выставить границы, чтобы не встречаться с людьми из употребления, не ходить в определённые районы. У меня был расписан маршрут: где жить и как передвигаться. И я строго следовал этому плану. Ну и также просто делал то, что мне говорят.

Сегодня у меня есть чистая жизнь, работа, хорошие отношения в семье, с друзьями, с родителями. То, чего раньше не было. Мне доверяют, а ведь раньше не доверяли. Спустя время стало ясно: всё, что я делал по программе, было не зря.

Лёша

Когда я освободился, под ногами чувствовалась твёрдая почва. Не было страха, что если я не поеду в первый же день на собрание, то случится что-то непоправимое. Наоборот, появились спокойствие и уверенность. Я поехал домой к маме. Она для меня до сих пор очень важный человек — я также прописывал её как часть проявления Высшей Силы. А на следующий день созвонился со спонсором и знакомыми и отправился на группу.

Писать шаги заново я не стал — продолжил Четвёртый Шаг. С благодарностью вступил в проект «Переписка». Появилось служение в подкомитете БУ: я понял, что хочу отдавать то, что получил, именно через этот подкомитет. Я обзавёлся служением, посещал собрания. И не было чувства, что мне это не нужно — напротив, я понимал, что это важные люди, с которыми необходимо контактировать, чтобы поддерживать своё выздоровление.

Алёна

Первое время сильно качало на разные эмоции и, наоборот, бывал вакуум, будто вообще нет никаких чувств. Но на второй день я поехала на собрание, на третий позвонила спонсору и сказала, что хочу дальше работать по программе. Мы начали с Первого Шага. Период отговорок закончился.

Я продолжила служить, пошла в комитет, хотела найти чистых ребят в своём городе и открыть собрание. Родные, которые уже поставили на мне крест, приехали и помогли с ремонтом, деньгами, одеждой. Все сплотились.

Я продолжила свой путь чистоты: писала шаги, ездила на собрания, служила, пошла на работу, потом вышла замуж, родила второго ребёнка.

Я просто благодарна, что я могу назвать себя зависимой. Даже не хочу думать, что было бы без «Анонимных Наркоманов». Это мой путь, часть моей жизни, часть меня. Я очень рада, что попала в колонию уже с осознанием: можно жить, не употребляя. Помню, в колонии отмечала первый чистый год — мне пришла медалька от спонсора. Тогда я вышла на построение и осознала: желание употреблять пропало, появилось желание ярко познать другой путь, попробовать себя в другой жизни, стать той Алёной, которой я никогда не была, выйти из эгоцентризма, быть полезной миру, себе, семье. Наверное, это случилось. Всё в процессе, но сегодня я максимально другой человек. Всё благодаря сообществу и людям, находящимся здесь.